Я знаю, что все кристаллы горного хрусталя шестигранной формы, причем угол между гранями всегда одинаков и равен ста двадцати градусам.
Иногда находят образцы с эффектом голубых лучей. Он заметен при повороте кристалла под определенным углом к источнику света. Пучки голубоватого цвета внутри камня расходятся из одной или нескольких точек.
Еще реже встречаются кристаллы, которые под углом к свету обнаруживают цветовое разнообразие. Горный хрусталь, найденный в Южной Якутии, играет зеленым, малиновым, голубым, оранжевым отливами. Такие сверкающие камни даже называли алмазами, давая им названия, соответствующие месту находки: алмазы острова Уайт, аляскинские, арканзасские, бразильские, брайтонские, мексиканские и другие.
В каждом кристалле проявляется многообразие природы. Некоторые из них сильно вытянуты и имеют форму обелисков. Их так и называют «обелисковидные» или «игловидные». Другие имеют форму правильной шестигранной призмы, третьи похожи на бочонок, четвертые напоминают царский скипетр. Вряд ли найдутся такие кристаллы, которые имели бы одинаковый вид — все они разнообразны, довольно сложны по форме, а нередко причудливы. Иногда же встречаются совсем особенные и их совершенная правильная форма с большими блестящими плоскостями невольно заставляет задуматься о гармонии не только отдельного камня, но и всего мира. Одновременно с горным хрусталем находят такие разновидности кристаллического кварца, как аметист, дымчатый и розовый кварц, морион, цитрин.
Горный хрусталь издревле использовался для изготовления личных талисманов — ювелирных украшений, фигурок людей и животных, шаров идеальной формы, печатей, табакерок, церковной утвари, пуговиц, письменных принадлежностей и много чего ещё. Часто изделия из него имеют довольно большие размеры. В национальном антропологическом музее в Мехико экспонируется точная копия головы лошади, вырезанная из кристалла горного хрусталя перуанскими мастерами. В мелких деталях соблюдено соответствие настоящему черепу. Скульптура отполирована кварцевым песком и, наверное, изготовление заняло очень, очень длительное время, поскольку такую работу можно сделать только вручную.
Вот, пожалуй, и всё, что я знаю о горном хрустале. Но это моё знание ни на йоту не приближает к пониманию причудливх свойств камешка, что держу в руке. Да и, неизвестно ещё, хрусталь ли это на самом деле. О таком замечательно его свойстве, как «теплота», позволяющая девочкам из обыкновенных людей превращаться в Избранных, я вообще молчу.
Ленка глянула на камень, и глаза её загорелись хищным блеском. Ей явно не терпелось попробовать, «заряжен» ли он. И она нерешительно протянула руку.
— Можно? — В голосе её звучало нечто, сродни благоговению.
— Да ради бога.
Я отдал, хоть и красивую внешне, но всё же абсолютно бесполезную для меня стекляшку и она, зажав камень в кулаке, закрыла глаза. Постояв так где-то с минуту, Ленка глянула на меня и кивнула.
— Да. Я так и думала. Она одна из нас. — И, зачем-то спросила разрешения. — Я попробую?
Как будто я что-то мог запретить взрослой и свободной женщине.
Привычка выпендриваться и тут дала о себе знать, и я уже было открыл рот, чтобы сказать: «Да хоть лбом об стенку», но почему-то решил воздержаться. То ли повзрослел уже а, может, просто под влиянием момента.
Ленка, зажав камень в руке, пропала, уйдя в Дромос.
А я глядел на мирно спящую девчёнку, только чудом избежавшую смерти.
По странной для столь искушенного народа непоследовательности, древние греки полагали, что умершие молодыми становятся любимцами богов. Но, я считаю, что это верно в лишь том случае, если признать, что вступление в обманчивый потусторонний мир означает большую радость, наслаждение в наиболее чистой форме, чем наше земное существование.
И во мне поневоле закипала злость. Ну почему? Когда же люди перестанут походить на диких и пугливых животных, боящихся всего мало-мальски необычного, и упёрто держащихся за свою «нормальность»?
Да кто ее придумал, нормальность эту? Ведь норма — это наиболее распространенное явление, а то, что встречается реже, почему-то считается «не нормой». Уроды, блин! Да и кто это сказал, что «не норма» — это плохо?
Почему-то принято считать, что красивая женщина должна быть обязательно глупа, как пробка. Но вот взять хотя бы Ленку. И умница, и красавица. И разве это плохо?
Ну как, скажите вы мне, можно так думать? Это же все чушь, муть и вообще, мракобесие какое-то. Ведущее к таким вот дичайшим последствиям. Ну почему все должны быть похожи? Принято считать, что большинство устроено «правильно», а все, кто от них отличаются — какие-то выродки, и их обязательно нужно уничтожать, как вот эту бедную девчёнку. Или, в крайнем случае, изолировать, чтобы затем переделывать и перевоспитывать? А что будет, если я начну считать так же? И стану действовать соответственно? В этом случае кое-кому придётся умыться горькими слезами.
Ведь я на полном серьёзе могу решить, что это мы, я и такие как я, являемся венцом творения. А все остальные — всего лишь жалкие копии, своего рода генетический мусор. Третий сорт — не брак. Как дешёвые китайские часики с лейблом знаменитой фирмы отличаются от эксклюзивного произведения. Боюсь никому это не понравится.
От этих мыслей у меня на какое-то мгновение опустились руки. И все наши суетливые телодвижения вдруг показались до абсурда никчемными.
Ну нафига мне эта безраздельная преданность во имя неизвестно чего. Работа, польза которой сомнительна, а тяжесть — неописуема. Труд незаметный, утомительный, скучный. Сизифов труд. Когда вдруг кажется, что что-то сделано, и какой-то дефект исправлен, он тут же принимает другую форму, и все начинаешь сначала.
Где-то под потолком зажужжала муха, и я невольно поднял глаза. И, как всегда, пропустил появление Лены. Глаза её сияли, а на лице было ужасно довольное выражение. Что ж, нашего полку прибыло. Правда, в свете предстоящих событий я толком не мог разобраться, нравится мне это, или нет. С одной стороны, новый член команды — это хорошо. Но вот то, что новенькая была юной и, как мне кажется, совсем ещё «дикой» — должно было служить скорее помехой, чем подспорьем в предстоящих событиях. Да и, как я понимаю, языка она не знает.
Хотя, что это я запаниковал. Малышкой займутся девчёнки. И, я так понимаю, найдут наиболее лучший, и для всех приемлемый выход.
Глядя на притихшего меня Ленка поинтересовалась:
— О чём задумался?
— Да так… Смотрю вот на это дитя природы…
— Ясно, на философию пробило. — Резюмировала она.
Причём, что самое интересное, вполне нормальным, человеческим тоном. Всё-таки, как ни крути, а наше с Инкой общество пошло Боярыне Земцовой на пользу. Вот уже и выражовываться по-людски научилась. Ещё чуть чуть — и не скажешь, что потомственная аристократка.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
